рунетки

Чернышов Ю.Г. (Барнаул). Имидж России и проблемы интеграции на постсоветском пространстве

На пленарном заседании нашей конференции прозвучало утверждение, что ни один ученый советского периода не предвидел распад СССР. Это не совсем точно: такие прогнозы существовали, но они были небезопасны, их нельзя было опубликовать. В качестве своеобразного эпиграфа я хотел бы привести запись из дневника Георгия Гачева, известного культуролога, автора серии книг «Национальные образы мира». В 1976 г., когда, казалось бы, Советский Союз был на вершине могущества, автор писал, что Россия уже достигла предела в расширении своих границ, и при этом внутри она становится «все хлипче и разлаженнее»: «Теснить Россию начнут упругие окраинные народы: выделяться в страны снова начнут (как Румыния, Югославия; потом – Прибалтика, Кавказ, Средняя Азия, Украина…). Ибо хлипки русские, а эти – набухши: и национальным чувством, и народонаселением. Как Британская империя: мирно вошла в свои берега Англия, повладычив несколько веков, так и России придется. (…) Однако слишком легко я рассудил – «разрешил» для России ее будущее. Ведь это ее жизненная суть и принцип – распространяться. Так что если не этой великодержавностью, то неизвестно, какой идеей России жить-быть». Здесь, на наш взгляд, довольно точно предсказано не только то, что истощенная в своей сердцевине держава распадется, но и то, что даже после этого «великодержавный комплекс» будет играть очень важную роль в сознании россиян. Именно к такому выводу приходят социологи, занимающиеся исследованием русского национального самосознания.
После распада СССР бывшие советские республики выбрали разные пути развития: в Прибалтике возобладал курс на выход их каких-то объединяющих структур, в странах СНГ предпринимались попытки развивать интеграцию на принципиально новой основе. Однако эти попытки не принесли пока весомых результатов. Серьезные проблемы периодически возникают даже в отношениях с Белоруссией, этой своеобразной «витриной» интеграции. Постсоветское пространство продолжает оставаться в состоянии отложенного статуса. Многие эксперты говорят, что СНГ оправдало себя в основном лишь как средство «цивилизованного развода», и что сейчас усиливаются дезинтеграционные процессы – переориентация на другие центры притяжения (США, Европейский Союз, Китай и др.), все большую роль начинают играть собственные интересы новых национальных элит и т.д. Безусловно, в интеграционных процессах очень важны экономические, политические и военные факторы, однако, на наш взгляд, следует со всей серьезностью учитывать и то, как позиционирует себя Россия по отношению к бывшим «младшим братьям», как воспринимают ее в странах бывшего Советского Союза.
Тема имиджа страны в последнее время активно разрабатывается учеными разных специальностей – этнопсихологами, географами, экономистами, специалистами по связям с общественностью и т.д. Каждый из них зачастую предлагает собственные термины, собственные трактовки распространенных терминов. Одно из новейших изданий на эту тему – работа профессора Дипломатической академии МИД РФ, кандидата экономических наук Э.А. Галумова «Международный имидж России: стратегия формирования». При всей пользе этого обобщающего труда многое в нем нам кажется отнюдь не бесспорным. Представляются не слишком оправданными попытки расширительно толковать термин «имидж страны», а также выработать некий единый имидж, который были бы обязаны пропагандировать все российские СМИ. Если исходить из традиционного понятия «имидж», то имидж страны – это эмоционально окрашенный образ страны, целенаправленно формируемый в общественном сознании средствами рекламы, пропаганды и т.д. В основе имиджа страны лежат национальные образы-символы, связанные с географическими, цивилизационными, историко-культурными, этнорелигиозными особенностями. Имидж страны, в отличие, скажем, от «репутации страны» или от «этнических стереотипов», имеет в большей степени «виртуальный» характер, он более легко поддается целенаправленному «форматированию» через СМИ и другие каналы массовой коммуникации. Однако задачу продвижения положительного имиджа страны в современных условиях вряд ли можно решить, пытаясь вернуться к традициям «агитпропа». Проблема, на наш взгляд, гораздо сложнее: она связана, в частности, с кризисом национально-государственной идентичности.
Российское общественное сознание до сих пор не выработало сколько-нибудь определенного ответа на вопрос, каким государством должна быть Россия. Со времен Ивана Грозного страна развивалась как империя, и советский период лишь придал второе дыхание этой парадигме развития. Нам кажется вполне корректным вывод А. Каппелера, что в российской политике по отношению ко многим народам были элементы колониализма, однако сам русский народ вряд ли был при этом господствующим или привилегированным. Привилегированной была административно-командная система, тот «Центр», в борьбе с которым Россия вместе с другими республиками стала добиваться суверенитета во времена перестройки. Потому и оказался столь стремительным развал Союза, что его почти никто всерьез не защищал.
В условиях продолжающегося до настоящего времени кризиса идентичности предлагаются три основных варианта ответа на вопрос, что есть Россия.
Первый из них: «Россия - государство русских (вариант - православных)». В основе здесь лежит этнорелигиозный принцип. Именно по такому пути идут почти все государства СНГ. Создавая привилегии для «титульной нации», местные элиты проводят политику ассимиляции или «выдавливания» национальных меньшинств. Однако для Российской Федерации такой вариант означал бы всплеск сепаратизма, конфликты на национально-религиозной почве, изоляцию на международной арене и т.д. К счастью, такого рода лозунги среди российских политиков поддерживают пока в основном лишь маргиналы.
Второй вариант – «Россия - государство россиян, т.е. российских граждан». Этот вариант наиболее соответствует Конституции РФ, и именно в пользу него публично и недвусмысленно высказывается в последнее время В.В. Путин (ср., например, его тезис о том, что «россияне – единая нация»). Это – наиболее спокойный и наименее конфликтный вариант развития. Однако, видимо, именно поэтому он кажется некоторым «россиянам» недостаточно широким и недостаточно радикальным.
Третий вариант – «Россия - государство жителей Евразии». Здесь в основу положен новоевразийский принцип. Становится все более модно рассуждать о цивилизационном единстве евразийского пространства, естественной осью которого является Россия. В такого рода рассуждениях часто проявляется имперский соблазн – стремление изобразить Евразию (без каких-либо четких границ) как территорию, самим Богом предназначенную для российского доминирования или господства. Однако еще Г.П. Федотов писал об опасности попыток имперского реванша: «Для самой России насильственное продолжение имперского бытия означало бы потерю надежды на ее собственную свободу. Не может государство, существующее террором на половине своей территории, обеспечить свободу для другой. Как при московских царях самодержавие было ценой, уплаченной за экспансию, так фашизм является единственным строем, способным продлить существование каторжной Империи». Впрочем, это не смущает идеологов империи: для имперского мышления, как верно заметил Г. Зимон, характерна оценка благосостояния по критерию масштаба территории и военной мощи государства, а не по жизненному уровню и свободе граждан.
Своеобразная «мода на империю» проявляется сейчас повсюду: и в кинофильмах (наподобие фильма Н. Михалкова «Сибирский цирюльник»), и в околонаучной литературе (ср. названия новейших изданий, заполонивших книжные полки – «Вперед, в СССР – 2» М. Калашникова, «Стать мировой державой» Ю. Крупнова и т.п.), и в предвыборных заявлениях политиков. Во время выборов в Государственную Думу осенью 2003 г. великодержавную риторику широко использовали не только лидеры ЛДПР и блока «Родина», но даже Анатолий Чубайс с его весьма странной идеей «либеральной империи». Между тем, эта риторика оказывает самое серьезное влияние на характер восприятия России в странах ближнего и дальнего зарубежья.
Изучение исторического опыта показывает, что на Западе имидж России в различные эпохи был чаще негативным, чем позитивным. С ней ассоциировались агрессия, военно-полицейский режим, культурная отсталость и т.д. В досоветский период Россию представляли как «тюрьму народов» и «жандарм Европы», в советский период она стала «империей зла» (разумеется, были и сторонники нашей страны, - панслависты, коммунисты и т.п., но сейчас нам важно учесть распространенные негативные стереотипы). Даже преодоление тоталитарной системы и проявленное стремление россиян к демократии не улучшили картину. В постсоветский период Россию стали представлять как царство нищеты, коррупции и преступности. Антисоветизм трансформировался в русофобию, что нашло проявление и в странах ближнего зарубежья.
В республиках бывшего СССР сейчас полностью переписана национальная история, и очень часто Россия в новых учебниках истории предстает как внешняя угроза, как чуждая сила, уже однажды нарушившая нормальное развитие «коренных народов», нанесшая огромный ущерб репрессиями, русификаторской политикой и т.д. По такой схеме пишут о России историки и в Прибалтике, и на Кавказе, и в Центральной Азии.
Для иллюстрации приведем лишь два примера. «РОССИЯ… Не только латышам, но и другим народам, которым судьба определила жить рядом с таким соседом, Россия вечно приносила только зло – смерть, геноцид, русификацию, насилие, сеяла все мыслимые и немыслимые пороки. В конце тысячелетия баланс не радует: с земной поверхности исчезли многие народы, убиты миллионы человек – эстонцы, чеченцы, поляки… А Россия по-прежнему угрожает существованию и безопасности всего мира, внешне кичась своей военной мощью, но не в состоянии прикрыть свою материальную и духовную наготу, нищету и тупость. (…) Действия России необходимо прогнозировать, чтобы снова не попасть к ней в зависимость и избежать других неприятностей, которые наши варварские соседи постоянно готовят не только для Латвии, но и для других соседних с ней стран», - в таком ключе излагает российскую историю латвийский публицист Юрис Рудевскис. Здесь собраны все негативные стереотипы, когда-либо проявлявшиеся в отношении к русским и России на Западе.
Однако и на Востоке ситуация немногим лучше. Пример – историография Казахстана. Республика Казахстан считается одним из государств, наиболее перспективных для развития интеграции с Россией. Примерно одну треть населения составляют русские. Президент Н.А. Назарбаев постоянно подчеркивает особую связь с Россией, говорит о многонациональном «евразийском» характере страны и т.д. Однако фактически Казахстан движется к «государству казахского народа» (достаточно красноречиво об этом свидетельствуют символика государства, кадровая и языковая политика и т.д.). При этом проводится многовекторная политика балансирования между интересами России, Китая, США и других влиятельных стран. На таком фоне русофобские мотивы у некоторых авторов уже не выглядят странными.
Пересмотрена вся история взаимоотношений казахского народа с Россией. Так, например, движение русских в Центральную Азию объясняется тем, что после завоевания Сибири «снедаемая алчностью кровожадная империя не могла остановиться на этом», и жестокие колонизаторы двинулись на юг, лишив независимости проживавшие там народы. Не менее негативно оценивается и советский период истории, в котором на первый план выходят факты репрессий и геноцида, подавления национальной самобытности, культурной и этнической ассимиляции и т.д. Действительно трагичные события – например, организованный сталинским режимом массовый голод казахов в 1930 г. – оцениваются таким образом, что тень от них затемняет и образ России (между прочим, пострадавшей от сталинского режима отнюдь не меньше других республик).
Итак, мы видим, что одной из главных «фобий» на постсоветском пространстве выступают опасения по поводу того, что Россия вновь вернется к привычной имперской парадигме развития. Эти опасения подогреваются и безответственными заявлениями некоторых российских политиков, называющих себя «патриотами» (достаточно вспомнить конфликт вокруг Тузлы), и теми тенденциями внутриполитического развития, которые принято связывать с понятием «управляемая демократия». Между тем, движение за реанимацию империи, как замечают специалисты по империям, в современных условиях малопродуктивно: «Империя по целому ряду причин несовместима с текущим состоянием мировой и российской экономики, социальной структуры, политики и менталитета, сложившимся в результате действия модернизационных процессов». Имидж России как страны, пытающейся возродить империю (с авторитарной властью, с бюрократизацией и милитаризацией всех сфер жизни, с подавлением институтов гражданского общества и т.д.), не принесет на ниве интеграции ничего, кроме дальнейшего отчуждения стран СНГ и поиска ими новых сильных партнеров, которые гарантировали бы им сохранение независимости от своего настроенного на реванш соседа. В современных условиях это приведет не к интеграции, а к дальнейшей дезинтеграции постсоветского пространства (а значит, не к усилению, а к ослаблению позиций России). На наш взгляд, этот фактор необходимо учитывать как один из самых важных при выстраивании отношений с новыми независимыми государствами.

Файл приложения: Chernyshov.doc
Опубликовано: 05.05.04